А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Ё
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Выберите необходимое действие:
Меню
Свернуть
Скачать книгу Странная жизнь Ивана Осокина

Странная жизнь Ивана Осокина

Язык: Русский
Год издания: 2015 год
<< 1 2 3 4 5 6 >>

Читать онлайн «Странная жизнь Ивана Осокина»

      Через три месяца у Ивана Осокина. Большая комната, которая сдается «с мебелью». Довольно убогая обстановка. Железная кровать со старым одеялом, умывальник, комод, дешевый письменный стол; на стене портрет Байрона и несколько рапир, маски, другие принадлежности фехтования. Иван ходит по комнате из угла в угол, очень расстроенный, с отвращением отшвыривает от себя попавшийся по дороге стул. Подходит к столу, вынимает из ящика три письма в узких длинных конвертах. Прочитывает письма одно за другим и кладет их обратно.

Первое письмо: «Благодарю за письма и стихи, они прелестны. Только я хотела бы знать, к кому они относятся. Не ко мне, в этом я уверена, иначе вы были бы здесь».

Второе письмо: «Вы еще помните меня! Право, мне часто кажется, что вы пишете по привычке или по какой-то обязанности, которую вы себе создали».

Третье письмо: «Я все помню, что я говорила. Два месяца подходят к концу. Не старайтесь оправдываться и объяснять. Что у вас нет денег, это я знаю. Но я их не просила. Здесь живут люди гораздо беднее вас».

Осокин ходит по комнате и опять останавливается у стола, говорит вслух:

– И больше она не пишет. Последнее письмо – месяц тому назад. А я пишу ей каждый день.

В дверь стучат. Входит приятель Осокина, молодой доктор Ступицын, здоровается и в пальто садится у стола.

– Что такое с тобой? У тебя ужасно скверный вид.

Подбегает к Осокину, шутя щупает ему пульс. Осокин, смеясь, отмахивается от него, но потом по лицу его пробегает тень.

– Скверно, Володя, – говорит он. – Не могу это ясно выразить тебе, но чувствую, что я отбился от жизни. Вы все куда-то идете, а я остаюсь. Выходит так, что я хотел строить жизнь по-своему, а только изломал ее. Кто я теперь? Учитель фехтования и поэт, который пишет три стихотворения в год. Вы все идете обыкновенными путями, но перед вами жизнь и будущее. Я все время хотел лезть через заборы, и в результате и у меня, и передо мной ничего нет. Ах, если бы я мог начать сначала! Теперь я знаю, как бы все сделал! Я не стал бы так бунтовать против жизни и швырять ей назад все, что она давала. Я знаю теперь, что нужно сначала подчиниться жизни, чтобы потом победить ее. У меня было столько возможностей, и столько раз все повертывалось в мою пользу. Но теперь больше ничего нет!

– Ты преувеличиваешь, – говорит Ступицын. – Какая разница между тобой и нами? Всем приходится не особенно сладко. Что у тебя случилось: что-нибудь неприятное?

– Ничего у меня не случилось, а только чувствую себя выброшенным из жизни.

Опять стучат в дверь. Входит хозяин квартиры, отставной чиновник, и просит денег за комнату. Он немножко выпивши и очень любезен. Осокин уговаривает его подождать. Когда хозяин уходит, Осокин с гримасой отвращения машет рукой.

– Вот из этой маленькой борьбы с маленькими неприятностями состоит вся жизнь, – говорит он. – А ты что делаешь сегодня вечером?

– Я буду у Павловских в Сокольниках. Там будет обсуждаться проект кружка психологических исследований. Ты не пойдешь? Тебя, кажется, это интересует.

– Да, очень. Но меня не приглашали. Видишь, Володя, я говорю тебе, что я отбился от стада. Там круг людей, связанных с университетом. Зачем я им? Я среди них чужой, и посторонний, и ненужный. И так везде. Мне совершенно чужды три четверти ваших интересов, три четверти ваших разговоров. И это все чувствуют. Из любезности меня иногда приглашают. Но с каждым днем я чувствую, как эта пропасть растет.

Владимир Ступицин говорит что-то еще. Хлопает Осокина по плечу, берет у него свою книгу, за которой пришел, и уходит.

Осокин тоже одевается и хочет идти, но подходит к столу и стоит, задумавшись, в пальто и шляпе.

– Все было бы иначе, если бы я мог поехать, – говорит он. – И почему я в конце концов не поехал? Ведь доехать я мог бы. А там не все ли равно? Но как жить в Ялте без денег? Лошади, лодки… Все деньги и деньги. И нужно одеться. Не могу же я ехать туда в таком виде, как хожу здесь. Конечно, все это пустяки. Но если эти пустяки сложить вместе… А она не понимает этого, не понимает, что я не могу так жить там… И она думает другое, что я не хочу или что меня что-нибудь удерживает здесь. Неужели сегодня опять не будет письма?

Глава 3

Человек в синем пальто

Иван Осокин идет на почту справляться, нет ли писем до востребования. Писем нет. Выходя из почтового отделения, он сталкивается с господином в синем пальто. Осокин останавливается и смотрит вслед.

– Кто это такой? Где я его видел? Ужасно знакомое лицо, и даже это пальто я знаю. – Задумавшись, он идет дальше. На углу улицы он приостанавливается, пропуская проезжающую коляску, в которой сидят две дамы и мужчина. Осокин кланяется, но его не узнают, хотя, очевидно, видят.

Осокин смеется и идет дальше. На извозчике едет офицер, брат Зинаиды Крутицкой. Увидав Осокина, офицер делает приветственный жест рукой, потом останавливает извозчика, соскакивает и идет к нему. Берет его за пуговицу и начинает что-то оживленно рассказывать ему.

– Знаешь новость? Сестра выходит замуж за полковника Минского! Свадьба будет в Ялте, потом они хотят поехать в Константинополь и оттуда в Грецию. Я на днях еду в Крым. Кланяться от тебя?

Осокин весело отвечает ему в тон, смеется и пожимает руку.

– Кланяйся и передай мои поздравления.

Крутицкий говорит еще что-то, смеется и уезжает.

Осокин прощается с ним с веселым лицом. Но, когда тот отъезжает, его лицо меняется. Он идет, потом останавливается и стоит, смотря вдоль улицы и не обращая внимания на прохожих. Говорит сам с собой:

– Значит, вот что. Ну, теперь все понятно. Что же я должен делать? Поехать туда и вызвать на дуэль Минского? Хорошо, что я не поехал туда. Очевидно, это уже было решено. И я нужен был только для развлечения. Нет, это гадость! И я не смею так думать. И это неправда. Это все произошло потому, что я не приехал. И, конечно, теперь я никуда не поеду и ничего не сделаю. Она так решила. Какое я имею право быть недовольным? И, наконец, что я могу ей предложить? Разве я мог бы поехать с ней в Грецию?

Он идет дальше, потом останавливается, опять говорит сам с собой:

– Но ведь мне же казалось, что она любит меня! Сколько мы говорили! Ни с кем я не мог говорить так, как с ней. И она такая необыкновенная! А Минский – обыкновеннейший из обыкновенных и читает «Новое время». Но не сегодня-завтра он – человек с положением. А меня даже не находят нужным узнавать ее же знакомые. Нет, я не могу, я должен или уехать куда-нибудь, или… Я не могу здесь оставаться.

Глава 4

Конец романа

Вечер. Осокин у себя. Он пишет письмо Зинаиде Крутицкой, но листок за листком рвет и начинает новое. Временами он вскакивает и ходит по комнате. Потом опять пишет. Наконец бросает перо и в изнеможении откидывается на спинку стула.

– Ничего я не могу написать. Я писал ей целые дни и целые ночи. Теперь во мне все оборвалось. Если все прежние письма ничего не сказали ей, это тоже ничего не скажет. Не могу больше.

Он медленно встает, точно ничего не видя вокруг себя, достает из стола револьвер, патроны, заряжает револьвер, кладет его в карман. Надевает пальто, шляпу. Гасит лампу и уходит.

Глава 5

У волшебника

Иван Осокин приходит к своему знакомому волшебнику.

Это – добрый волшебник, и у него всегда есть хороший коньяк и сигары.

Волшебник – сгорбленный старичок, ходит с палочкой. Очень острый и проницательный взгляд. Одет во все черное и в маленькой черной шапочке.

Большая комната заставлена книжными шкафами и странными аппаратами – ретортами, колбами всевозможных форм и величин, скелетами редких животных. На столе песочные часы. На спинке кресла волшебника спит большой черный кот.

Осокин с волшебником сидят у камина. Осокин сумрачен и смотрит в огонь. Когда он особенно глубоко задумывается, волшебник говорит:

– Милый друг, этому теперь уже нельзя помочь.

Осокин вздрагивает и смотрит на волшебника:

– Откуда вы знаете, о чем я думал?

– Я всегда знаю, что вы думаете.

Осокин ломает пальцы.

– Да, я знаю, что теперь помочь нельзя, – говорит он. – Но если бы только я мог вернуть несколько лет этого несчастного времени, которое уже не существует, вы же сами всегда говорите – вернуть все те возможности, которые мне давала жизнь и которые я бросал. Если бы я только мог…

Старик берет с большого стола песочные часы, встряхивает их, переворачивает, смотрит, пока бежит песок, и говорит:

– Все можно вернуть, все, – только и это не поможет.

Осокин, плохо слушая его, весь поглощенный своими мыслями, говорит:

– Если бы я только знал, если бы я только знал, к чему я приду? Но я так верил себе, верил в свои силы. Я хотел идти своим собственным путем, и я ничего не боялся и ни о чем не жалел. Я бросал все, чем дорожат люди, и ни разу не оглянулся назад. Но теперь я чувствую, что я отдал бы полжизни, чтобы вернуться назад и стать, как все.

Он встает и ходит по комнате. Старик сидит и смотрит на него, слегка кивая головой и улыбаясь. В его взгляде – усмешка и ирония, но не злобная, а полная понимания, сочувствия и сожаления, точно он хочет, но не может помочь.

– Я всегда надо всем смеялся, и мне даже нравилось, что я так ломал свою жизнь. Я чувствовал себя сильнее других. Меня ничто не могло сломать, ничто не могло заставить признать себя побежденным. Я и теперь не побежден. Только я больше не могу бороться. Я попал в какую-то трясину. Я не могу сделать ни одного движения. Вы понимаете меня. Я должен сидеть и смотреть, как меня засасывает.

Старик сидит и смотрит на него.

– Почему это так вышло? – спрашивает он.

– Почему? Вы прекрасно знаете. Я очутился за бортом с того момента, как меня исключили из гимназии. Уже одно это изменило всю жизнь. Поэтому я теперь какой-то чужой для всего. Возьмите всех моих товарищей: кто кончает университет, кто кончил, кто еще студент. Но у них у всех определенная и твердая почва под ногами. Я жил в десять раз больше их, знаю, читал, видел в сто раз больше. И все-таки я такой человек, который нуждается в снисхождении. Я не понимаю их разговоров. Я – чужой. На прошлой неделе три глупые курсистки доказали мне, что мне нужно читать Маркса…

– И это все? – спрашивает старик.

<< 1 2 3 4 5 6 >>
Новинки
Свернуть
Популярные книги
Свернуть